Стояла жара. Она медленно спустилась на город и поглотила его. Улицы притихли и обезлюдели: одни горожане забились в прохладные дома, другие попрятались в увитые виноградом беседки. Не было слышно ни лая бездомных собак, ни хрипловатого пения веселого горшечника, выставившего свой товар у ворот Иштар, ни пронзительной ругани торговок на базарной площади - жизнь словно остановилась. Даже нищий сириец, что днями слонялся по городу, припадая на поврежденную в драке правую ногу - даже он сел, прислонившись к серой кирпичной стене, окружающей сад почтенного Иоакима, вытянул ноги и попытался спрятаться от палящего солнца.
     Над ним склонились цветы магнолии, похожие на недобрый закат. Нищий сломил ветку и принялся отмахиваться от надоедливой мухи, которая старалась согнать его с уютного места. Наконец и она улетела. Тогда сириец надвинул на глаза лохмотья, кое-как укрывавшие его голову от ветра и зноя, и задремал.
     Но только им завладели первые сновидения, только ему стало казаться, что он тянет руку к лепешке, оставленной на печи незадачливой хозяйкой, как за стеной раздался шум и вывел его из блаженного состояния. Он открыл глаза и прислушался.
     - Помогите! Сюда, люди! - кричали наперебой два дребезжащих голоса, принадлежавших людям явно немолодым.
     Им вторил жалостный, захлебывающийся слезами женский крик. "Да ведь это жена богача Иоакима", - промолвил про себя нищий. Обуреваемый любопытством, он подтянулся на руках, взобрался на забор, раздвинул сочнозеленые ветки и увидел, как, сидя на краю бассейна в глубине тенистого сада, безуспешно прикрывала свою наготу смятыми одеждами Сусанна, красавица-жена Иоакима. Два старейшины-судьи, поднявшие этот шум, стояли рядом с ней и наперебой рассказывали хозяину дома и сбежавшимся слугам, как они застали ее, дарящую свои ласки красивому юноше. Старцы уверяли, что пытались удержать его, но он вырвался и убежал через боковую дверь. Нищий присвистнул: "Вот дела! Это так просто не кончится".

     На следующее утро, когда солнце только начало свой небесный обход, перед домом Иоакима собрались все незанятые жители города. Оба старейшины не преминули первыми явиться туда, и сейчас они гневно пересказывали народу события вчерашнего дня. И напрасно Сусанна клялась и божилась, что и в помыслах своих она не изменяла мужу - не было сомневавшихся в словах благородных старцев. И уже собрание решило предать ее смерти, как выступил из толпы молодой Даниил, известный всему городу своей мудростью. Он попросил позволения разъединить старцев и допросить их в отдельности. Зная его глубокий ум, никто не стал противиться такой просьбе, только Сусанна вздрогнула и с волнением посмотрела на него.
     Тогда Даниил спросил у первого старейшины:
     - Скажи нам, почтеннейший, где ты видел обвиняемую женщину, когда она разговаривала с незнакомым тебе юношей?
     - Под мастиковым деревом, - последовал уверенный ответ.
     Задал Даниил свой вопрос и второму старейшине, а тот, не колеблясь, ответил:
     - Вон там, под зеленым дубом.
     Тут стала очевидной вся низость старцев; и поняв, что нет пятна на совести благочестивой Сусанны, толпа побила камнями тех, кто еще недавно пользовался ее уважением.

     Вечером Иоаким приготовил щедрые дары и уговаривал жену отнести их Даниилу.
     - Мой дорогой, не могу же я отправиться вечером одна к незнакомому мужчине, - робко отвечала она.
     - Ну если только это тебя волнует, то, пожалуйста, не беспокойся - теперь никто не посмеет усомниться в твоей честности. Этому мудрецу ты обязана жизнью, а я - спокойствием и добрым именем.

     Через полчаса рабы уже несли Сусанну в закрытых носилках к дому Даниила, а верная служанка шла рядом, держа на расписном подносе дары, собранные Иоакимом. Миновав хромоногого сирийца, расположившегося на этот раз у ворот Даниила, они зашли во двор. До нищего долетели слова:
     - Поверь мне, прекрасная Сусанна, что не стоит мой поступок таких богатств.
     - Нет, нет, так приказал муж, - прозвенел ответ красавицы. - Вели слугам отнести поднос в дом.
     За оградой раздались неторопливые шаги слуг. Вскоре стало тихо. Нищий поудобнее улегся под кустом, росшим около дороги, и в прохладных сумерках, незаметно окутавших улицу, услышал задумчивый голос Даниила:
     - А ты можешь представить, что было бы, если бы старцы не были подслеповаты.
     - Да... или если бы они были чуть посильнее, - сириец словно увидел перед собой мягкую улыбку Сусанны.
     Он тоже улыбнулся, глядя в инжировое небо, закрыл глаза, и через несколько минут уже спокойно спал.