Была ночь. Великий город спал, успокоившись после бурного дня. Утомившись, он тяжело дышал - и отголоски его вздохов звучали по всей Империи. Кто знает, что ему снилось? Какие люди, поколения, эпохи вставали перед ним? Он видел многое: блестящие речи, предательства, кресты вдоль дорог, людей, потерявших память... А может быть, провалившись в черную яму после повседневной суеты, он не вспоминал ничего.

     Великий город спал. И никто не слышал, как в седьмом часу на Аппиеву дорогу, причудливо мерцавшую при свете луны, вышел путник и, боязливо оглянувшись, устремился прочь. Это был старик лет шестидесяти. Седая борода и изъеденный морщинами лоб делали его старше. Хотя он и спешил, но двигался осторожно, стараясь не шуметь, и лишь мелкие камешки, попадавшиеся под ногами, скрипели и нарушали тишину. Палку, вырезанную из можжевельника, он перекинул через плечо - на ней болтался узелок с сырными лепешками и куском хлеба.
     Путник прошел Марсовы сады, и вскоре дорогу обступили поля. Вдруг в ярком сиянии луны он увидел шедшего навстречу мужчину. Старик сначала рванулся к полю, но решив, что этим он только привлечет внимание, ускорил шаг, желая скорее миновать незнакомца. Приблизившись, старик заглянул ему в лицо и в изумлении остановился:
     - Здравствуй...
     - Здравствуй, - неторопливо ответил тот.
     - Как мы давно не виделись, - чуть волнуясь, тихо сказал старик. - А ты все такой же... Постой! Куда же тебя несет?! В Рим? Или ты не знаешь, что там творится?
     - В Рим, - задумчиво подтвердил прохожий. - В Рим, чтобы быть снова распяту.
     Старик в изумлении открыл рот, хотел что-то вымолвить, но перед ним уже никого не было - лишь шаги замирали за поворотом дороги. Он задумчиво почесал в затылке и медленно повернул назад.

     Город появился перед ним, уже разбуженный первыми лучами солнца. Наклонив голову, стараясь не привлекать к себе внимания, он затесался в толпу. И первое, что он услышал, были чьи-то торопливые слова:
     - Вы слыхали? На рассвете поймали Петра-то. Сейчас распинать его будут.
     Толпа зашевелилась. Удивленные, недоверчивые, но, в общем, радостные вопросы посыпались со всех сторон:
     - Да не может быть, он мужик хитрый! Где поймали-то?
     - Кто же наш благодетель? Кого теперь благодарить?
     Толпа поднялась и понеслась, увлекая за собой старика.

     Казнь свершилась. На кресте обессиленно повисло тело красивого молодого мужчины. Народ постоял еще немного и стал расходиться. Послышался хрипловатый голос торговца пряностями, известного в городе своим склочным характером:
     - Какой же это Петр? Петра я видел живым. Он был лысый и с бородой. А этот совсем молодой, ему и тридцати пяти лет не будет. Да скорей вот этот старикан больше на Петра похож, - торговец повернулся к старику, который испуганно прижался к стене.
     Толпа, возбужденная казнью, остановилась. Старик вдруг сгорбился и торопливо проговорил:
     - Скажешь тоже! Петр!.. Какой же я Петр?! Симон меня звать. Симон. А этот красавчик Петр и есть, я его слышал, как он народ смущал. А я Симон.
     Он вздрогнул, ему послышалось, как среди дня запел петух. Подхватив свой узелок, он быстро зашагал прочь, оглядываясь и бормоча: "Симон я, Симон". Пробравшись сквозь толпу, он повернул к воротам и вкоре вышел из города. На этот раз он не вернулся.

     А через несколько лет Симон умер в маленькой глухой деревушке. Перед смертью он помешался: не мог спокойно слышать петушиные крики. Каждое утро он убегал в лес, и лишь когда все петухи замолкали, возвращался обратно. Вскоре о нем позабыли.

1983, 1985