|
-- История эта произошла со мной около года назад. Надо
сказать, что, как русский человек, я и в Канаде стараюсь понизить свою
налогооблагаемую базу. Желательно, до нуля. Лучше, конечно, если цифры
упадут в минус, и тогда появится возможность потребовать у государства
обратно свою трудовую копейку на поддержание штанов. И, как делается у нас
в Канаде, я для этих целей открываю разные фирмы. Правда, русский человек
безудержен в своем безумии - в один год у меня было открыто аж целых пять
фирм, из которых четыре работало исключительно на понижение налооблагаемой
базы...
Итак, год назад, в феврале месяце, отправил я отчетность
по одной из таких фирм в налоговую инспекцию. Булгахтер мой, делавший
отчет этот исключительно по дружбе, а не за деньги - что тоже являлось
моей попыткой сэкономить - сделал все, как и положено другу: попроще и
побыстрее. Документы, подготовленные им, привели инспектора, точнее,
инспекторшу, как я узнал позднее, в некоторый восторг, и она пожелала со
мной немедленно встретиться.
Посмотрев на регистрационный номер моей фирмы и подняв
соответствующие данные, она попробовала позвонить мне по телефону.
Оказалось, что телефон уже давно не работает, поскольку регистрация
произошла за год до того, а я имею обыкновение менять телефоны примерно
раз в год, чтобы тем кредиторам, которые захотят меня найти, жизнь бы не
казалась малиной. Примерно так же я поступаю и с адресами: адрес, на
который фирма была зарегистрирована, оказался почтовым ящиком. Почтовый
ящик - это совсем не п/о за длинным номером, имеющий кодовое название
"Дельта" или "Алмаз". Почтовый ящик - это очень удобный и распространенный
в Северной Америке способ получать письма, не давая своего адреса. Думает,
например, отправитель, что я действительно живу на улице Портовой в доме
номер 3, квартире 15. Ан нет! Приходит он на улицу Портовую, а дом 3
оказывается специальной почтовой фирмой, а квартира 15 - натуральным
почтовым ящиком, куда складывают почту. Что называется - поцеловал пробой!
Обнаружив этот факт, налоговая инспекторша забеспокоилась.
"Значит, есть что скрывать",- наверное, подумала она. И стала продолжать
свои поиски с двойным усердием.
Ну, тут в Канаде мы все в базе данных. Он налоговой
инспекции не утаится даже младенец. Поэтому, наманикюрив ногти, выпив кофе
и, наконец, посмотрев в компьютер, она быстро нашла мой фактический
домашний адрес и телефон. Телефон, правда, оказался еще одним мобильным,
который я отключить не успел, но зато и не поднимал. Тогда рассерженная
дама пошла на крайние действия. Она села в машину и поехала по указанному
адресу. Лил дождь, дама материлась несильно, но уверенно, и, наконец,
достигла цели. И тут ее ждал сюрприз. Подъехав в нужный район и посмотрев
на карту, она обнаружила, что дома с таким номером на карте нет. Все есть.
Город есть, улица есть, а дома - нет. Причем улица есть не в том городе,
который указан в адресе...
Тут я должен сделать лирическое отступление. Я в этом был
не винован. Ну, клянусь! Ни капельки!
Как вы, может быть, знаете, многие североамериканские
города - это сросшиеся бывшие деревни. Дома практически всюду - частные;
городки (бывшие деревни) плавно переходят один в другой, и граница между
ними существует только на бумаге. Одноэтажная Америка по своей сути не
сильно изменилась со времен ее описания Ильфом и Петровым. И улица
движется из одного города в другой, а случается, что и в третий, и в
четвертый.
А жил я в том году прямо на границе двух таких городков -
составляющих частей Большого Ванкувера: Порта Муди и Коквитлама. Вы
смеетесь? Вас удивляет название? Правда, правда - порт Муди. Местные
русские называют его Мудовый порт или Портомудейство, хотя назван он так
по имени полковника Муди, построившего здесь сто с лишним лет назад
лесопилку, и тем самым способствовавшим процветанию родного города. Так
вот, дом мой находился в порте Муди, а вся жизнь начиналась через сто
метров - в Коквитламе. Туда ходили дети в школу, там были все магазины,
рестораны, и не удивительно, что и основная часть моей улицы пролегала по
Коквитламу. Так она и была показана на карте.
В довершение всего нумерация домов по этой улице в двух
городах была разная: по мере того, как инспекторша ехала к моему дому
через Коквитлам, номера увеличивались, а при пересечении границы с Портом
Муди резко уменьшались. Добавьте ко всему, что шел дождь, а дожди в
Ванкувере бывают сильными, вывесок не видно, дом она, конечно, не нашла -
и тогда вы поймете, в каком настроении она находилась, когда наконец
дозвонилась до меня.
Как она нашла мой настоящий номер телефона - остается
загадкой, поскольку имени моего в телефонной книге тоже нет. Но - нашла. И
позвонила. И сразу по ее тону я почувствовал, что мне с ней придется
встречаться. И, чем скорее, тем лучше. Она настаивала на немедленной
встрече. Наверное, представляла, как она войдет в дом к таинственному
человеку с очень странной фамилией. "Русской? Конечно, мы все слышали про
русскую мафию. А может, польской? Кто их там, в Восточной Европе,
разберет?" Может, она и думала, что немедленно вызовет полицейский эскорт,
поскольку, как минимум, от этого бизнеса должны потянуться нити, если не к
оружию и наркотикам, то, по крайней мере, к сложным финансовым махинациям.
Но встретиться немедленно я не согласился. Все-таки мы
живем в свободной стране. А не где-нибудь... И мы договорились встретиться
в понедельник. За выходные я привел в порядок свой "офис", пропылесосил,
поставил туда пару сломанных компьютеров, пылившихся в подвале, которые я
все никак не мог выбросить - вот, пригодилась бережливость бывшего
компьютерщика. В общем, навел марафет.
Дама приехала вовремя. Она оказалась, как и положено
государственному работнику, индианкой. Индианкой, в смысле, индейкой.
Запутался я, как их правильно называть. Поскольку тут и негра негром не
назовешь, и индейца индейцем, обидчивые они, то придумали специальные
названия: негров черными называют, а индейцев - вообще, аборигенами или
людьми первых народностей. Вроде, как они первыми были, до того, как белые
здесь появились. И поэтому делать они ни хрена, в общем, не делают, а
только сидят в своих домах и марихуану курят. А те, кто работать почему-то
хочет, на государственные должности пристраиваются.
Дама долго ругалась на городские службы, мол, и вывесок не
видно, и один город непонятно, где начинается, а другой - где кончается, и
дождь идет не вовремя. От кофе она отказалась, попросив стакан воды и сев
проверять документы моей фирмы. Проверяла она все очень дотошно в течение
нескольких часов, время от времени задавая глупые вопросы, вроде "А вот
этот чек - это Вы, наверное, в ресторан с женой ходили, а теперь хотите
списать, как расходы на бизнес?" Я делал удивленное лицо и говорил: "Ну
посмотрите сюда в ведомость, сколько я раз в ресторан хожу? Не каждый ведь
день. Это все с партнерами, клиентами и потенциальными работниками." В
общем, отмазался. В результате она даже написала бумагу, по которой
налоговая инспекция должна вернуть мне четыреста долларов. Да сих пор,
правда, не вернули...
Но самое смешное я обнаружил на следующий день, проезжая
по нашей улице домой. Перед моим домом, в том месте, где улица пересекает
границу Порта Муди и Коквитлама, появился новый знак: "Порт Муди - город
искусств". Я, кажется, не говорил, что у нас тут художников много.
2004
|