Андрей Косоруков

     Вся история началась достаточно прозаично. Как-то позвонил мой хороший приятель и спросил: "А не хочешь ли ты поработать в городе Вене?" Приятеля звали Фред, и откуда он звонил - из Москвы, из Вены или из какого-либо другого города - я уже не помню. Жизнь моя в тот год сложилась так, что я немедленно согласился на его предложение, еще не понимая, к чему это согласие приведет. На мой вопрос: "Когда надо приезжать?" - он ответил: "Не позже, чем через три дня". Три дня, конечно, срок достаточно большой, чтобы собраться, но не следует забывать, что звонок этот состоялся в самом начале 1993 года, и ни загранпаспорта, ни билета у меня на руках не было. Впрочем, Фред заверил меня, что это, как сейчас говорят, не мои проблемы.

     И действительно, через несколько дней я получил билеты на самолет и загранпаспорт с австрийской визой. Единственный недостаток этого паспорта был, как я думал на тот момент, это разрешение на выезд в качестве туриста в республику Польша. Потом оказалось, что недостатков у него гораздо больше, и мой первый выезд был всего-навсего разминкой по переходу границы. Надо сказать, получив этот паспорт, я сразу не обратил внимания на несоответствие направления моей поездки выездной визе. Но и потом, обнаружив это, я не сильно обеспокоился. В конце концов, бардак состоялся уже в государственном масштабе, и я уповал на обычный "авось".

     В Шереметьево-2 пограничник недолго изучал мой паспорт. Подержав его в руках, он подозвал начальника, который не проявив и тени недоумения, спросил меня:
- Куда едете?
- В Австрию.
- Цель поездки?

     Помня о том, что в выездной визе у меня стоит штамп "Туризм", я ответил:
- Отдохнуть.
- А почему выезд в Польшу?
- Так получилось.

     Пограничник не сильно удивился. Вероятно, ситуация с паспортами и визами достигла уже состояния, отраженного в старом анекдоте: "Какой был на рынке, тот и купил". Он еще чуть-чуть повертел мой паспорт и отдал его мне. Так я в первый раз в 1993 году пересек советскую границу.

     Впоследствие Фред мне сказал, что ему приходилось улетать в ту же самую Вену с выездной визой в Китай.

     Проработав несколько месяцев в Вене, я ненадолго приехал в Москву. С моим шефом у меня был уговор, что я вернусь не позже, чем 1-го июля. До срока моего возвращения оставалось 2 недели. По известной мне цепочке я отдал свой паспорт для проставления в него австрийской визы. Однако, все стало складываться не так гладко, как в первый раз.

     Вылететь я был должен 1-го июля. Вдруг оказалось, что из за неурядиц в российской паспортной системе выездные визы ставят в паспорта старого образца (какой и был у меня) лишь с последней датой 31 июня. Господин N, организовавший мне проставление виз, смог получить визу со сроком выезда до 1-го июля включительно. Как ему это удалось, я не знаю и до сих пор. Но тут возникло новое препятствие: австрийское посольство решило выдавать въездные визы в "старые" паспорта не на три месяца, как они это делали раньше, а лишь на срок действия выездной визы. Меня это совершенно не устраивало - слетать в Вену на один день "по делу" я себе позволить не мог. Что делать?

     И вот за один день до отлета я захожу за своим паспортом и застаю следующую картину. Несильно матерясь, все тот же господин N аккуратно разброшюровывает мой паспорт и так же аккуратно вставляет в него страничку с австрийской визой: номера и порядок страниц совпадают. При этом он смотрит на меня грустными глазами алкоголика и советует лететь не через Москву, а через Ленинград - там, мол, порядки попроще. Несильно удивившись тому, что я увидел, я интересуюсь, почему? В ответ я слышу невнятное объяснение, что какие-то паспорта с тем же самым номером печати, что и на моем, были изъяты на границе.

     Я не стал требовать более подробного объяснения и на следующий день уже стоял на паспортном контроле в аэропорту "Шереметьево-2". Молоденький пограничник недолго вертел в руках мой паспорт, буквально через минуту он сказал, что не может меня пропустить, и показал мне список паспортов, подлежащих изъятию. Там в самом конце стоял и номер печати на моем паспорте. Я немедленно вспомнил, что несколько лет назад я работал в Академии наук. И, быстро войдя в образ, сказал пограничнику, что я ученый, работаю в таком-то академическом институте, лечу в Вену на конференцию по экологии, которая начинается через день, а вернусь, самое большее, через неделю. Словом, я сделал вид, что от него сейчас зависит успех российской науки на мировой арене. Пограничник немного смутился, и так мы с ним вяло переговаривались минут десять. Наконец, он понял, что уходить я не собираюсь, и вызвал начальника. Вышел прапорщик, с которым мы говорили примерно так же еще минут пять. За эти пять минут прапорщик убедился, что я полный лох, что абсолютно ничего не знаю о подделке данных в паспорте, и что содрать с меня свои законные 50 баксов ему не удастся. Внутренне посетовав, он, наконец, отдал приказ меня пропустить.

     "А закурить у вас есть?" - спросил пограничник, ставя штамп мне в паспорт. В знак благодарности перед всеми российскими погранвойсками я отдал ему начатую пачку сигарет.

     Прилетев в Вену, я узнал, что господин N позвонил моему шефу и заверил того, что я приехать не смогу.

     В третий раз в 1993 году пересекая советскую границу, я уже имел паспорт нового образца, полученный хоть и долгим, но абсолютно законным способом. Впрочем, и у него был недостаток. Дело в том, что улетел я 23 сентября, в въездная австрийская виза начинала действовать с 1 октября. Но воодушевленный своим предыдущим опытом, я самоуверенно считал, что на этот раз проблем возникнуть не должно.
- Куда летите?
- В Вену.
- А почему виза только с 1 октября?

     "А твое какое дело", - подумал я, но недолго думая, достал свой старый паспорт и сказал:
- А вот здесь виза еще действует.

     Пограничника это абсолютно не смутило. Мало ли сколько загранпаспортов может быть у советского человека.
- Ну хорошо, - ответил он. - Только там вы этот паспорт покажите, - сказал он, протягивая мне старый паспорт.

     Набравшись наглости, я добавил:
- Я уже позвонил в Вену, в случае чего меня ребята из консульства поддержат.

     И вот я снова в великолепной Вене.

     Еще три месяца пронеслись достаточно быстро. Уже собираясь улетать, я обнаружил, что потерял свой паспорт. И потерял не старый, просроченный со странно возникшими печатями и визами, а новый, который давал мне право на существование, как любому советскому гражданину.

     Промотавшись несколько дней без паспорта и обдумав десяток фантастических способов - не уехать из Вены, а вернуться в Москву - я, собравшись с духом, пошел в российское консульство. Меня встретил консул, мужчина лет семидесяти пяти, но бодрый духом.
- Что у Вас произошло?
- Я паспорт потерял. А у меня скоро кончается виза, и мне надо возвращаться в Москву.
- Понятно. Надо удостоверить Вашу личность. Давайте паспорт.
- Но я же его потерял.
- А как же я по-другому узнаю, что Вы - это Вы?
Разговор замялся. Консул с интересом смотрел, как я буду выкручиваться, а я прикидывал, сколько мне придется заплатить. Денег у меня было мало. Тогда я решился.
- У меня еще "старый" паспорт есть. Только он уже не действует.
- Как это не действует? - радостно закричал консул. - Я Генеральный консул, назначенный Президентом Российской Федерации. Я Вам его продлю, он и будет действовать. Только Вам штраф придется уплатить.
Он назвал сумму, равную примерно 100 долларам. Я засмущался. Тогда он сурово добавил:
- А иначе при вылете заплатите в пять раз больше.
И видя на моем лице радость и готовность следовать его указаниям, уже переходя "на ты", закончил:
- Приходи завтра. У меня завтра неприемный день, но я специально выйду и буду тебя ждать.
Вечером я нашел свой паспорт. На следующий день я зашел в консульство, сообщил об этом консулу. Он, ничуть не выдав своего разочарования, поздравил меня, пожелал мне впредь быть аккуратнее и, ни к селу, ни к городу на прощанье сказал:
- Ну мы бы все равно Вам помогли.
И это был конец моих приключений с советским паспортом.