|
Неуклюжий, немного сутулый, он попал в наш приморский
город, как перелетная птица, не долетевшая до дома пару тысяч миль и по
велению судьбы оставшаяся здесь навсегда.
Первым обстоятельством, которое поразило Василия, был то,
что все вокруг говорили на непонятном ему языке. Он, в принципе, знал, что
в Канаде говорят по-английски, но что-то глубоко внутри него
сопротивлялось, не давая возможности смириться с этим фактом.
Когда он вышел из здания аэропорта, вынеся маленький
потрепанный чемоданчик, видавший самолеты "Аэрофлота" и "кукушки" Тверской
области, он немного растерялся. Суета, бегущие мимо люди, яркое солнце
сбивали с толку и не давали сосредоточиться. Он подошел к полицейскому,
лениво облокотившемуся на столик у пивного бара и поглядывающему на
прилетающую публику почти исчезнувшим взглядом кастрированного чеширского
кота. В том, что это был полицейский, Василий не сомневался: разные
опасные побрякушки - резиновая палка, пистолет, радиотелефон - выдавали в
нем местного стража порядка.
-- Скажите, пожалуйста...,- обратился к нему Василий
по-русски.
Полицейский лениво обернулся на звуки незнакомого языка и
улыбнулся. Воодушевленный началом, Василий продолжил: - Мне нужно в город.
Где тут у вас автобус или такси? - Полицейский ничего не понял, кроме
слова "такси", но не стал переспрашивать, а молча протянул палку в сторону
стоянки. - Спасибо, - сказал Василий, подхватил чемоданчик и пошел
выискивать машины с шашечками.
Таких оказалось, на удивление, много. Он забрался в
первую, затащив чемоданчик с собой. За рулем восседал индус, неприятно
поразивший Василия своим немного суровым видом. Василий протянул ему
листок с адресом, водитель кивнул головой и покатил по улицам города. По
дороге он что-то рассказывал, в потоке незнакомых слов Василий уловил
"Ванкувер", "Америка", "ченч" и несколько других и удивился, что индус
знает русские слова. Уже на въезде в город Василий решил наладить
отношения, протянул руку шоферу, не снимая чемоданчика с колен, и,
вспомнив индийские фильмы, которые крутили в клубе его родного города
тридцать лет назад, сказал: "Радж Капур". Индус обрадовался, замахал
руками так, что машина стала вилять, и, наконец, запел, издавая странные,
немного протяжные звуки.
Василий остановился у приятеля, собственно, и не приятеля
вовсе, а школьного друга своей двоюродной сестры. Тот эмигрировал в Канаду
совсем недавно и жил в самом центре Ванкувера.
Сели за стол, немного выпили. Приятель рассказывал о
жизни в Канаде, Василий вежливо кивал головой, пытаясь собрать в кучку
разбегающиеся мысли. Спать вроде бы не хотелось, но усталось и водка
давали себя знать. Уши были как будто заткнуты ватой, голос приятеля
доносился приглушенно и издалека.
-- Ну, на курсы языковые поступишь. У тебя как с языком?
-- Каким? - Василий не понял вопроса.
-- Английским, чудик.
-- А зачем?
Приятель хохотнул:
-- Ну как тебе сказать... Чтобы не пропасть?
-- А чего? - Опять не понял Василий. - Я вот с таксистом
по-русски нормально говорил.
-- Ну, так он - индус, наверное, а они же русский в школе
учили. Хинди-руси бхай-бхай. Так что здесь все окей.
Но Василий его уже не слышал. Он мирно похрапывал,
откинувшись в кресле.
Неделю он приходил в себя, осваивался, ходил по городу.
Время от времени ему требовались деньги. Поскольку работы не было, то
деньги приходилось брать из банка, куда он перевел их перед приездом. Еще
несколько недель назад сумма казалась значительной, а сейчас таяла на
глазах. Василий не доверял автоматам, поэтому всякий раз когда ему нужно
было снять денег, он становил в очередь в кассу, по счастью, обычно
двигавшуюся очень быстро. Впрочем, стояние в очереди не смущало Василия.
Он рассматривал стены, увешанные забавными плакатами, чем-то напомигающими
"Ты записался в добровольцы?" и "Родина-мать зовет!", но сделанными в
голубых и зеленых тонах вместо привычного красного. Когда очередь
подходила, он чувствовал небольшую напряженность за спиной, отвлекался от
потока мыслей и видел улыбающуюся кассиршу, приветливо машущую рукой.
Он подходил к ней, и медленно, так, чтобы она поняла,
протягивал карточку и говорил по-русски:
-- Мне, пожалуйста, двести долларов.
Обычно кассирши его не понимали и давали листочек. Он
брал ручку, писал двести цифрами и, на всякий случай, поднимал два пальца
буквой V. Иногда разговор затягивался, он начинал сердиться, но из себя не
выходил, помня, что Ванкувер - это курортный город, населенный
доброжелательными людьми. Только однажды, когда толстая молодая тетка со
свежевыдавленным прыщом на левой щеке потребовала от него заполнить
какую-то форму, он с наигранной угрозой сказал:
-- Позовите-ка мне менеджера,- так научил его приятель.
Среагировав на слово "менеджер", кассирша стала
приветливей и подозвала другую девушку, которая, как оказалось, была
югославкой. Василий выяснил, что ее зовут Снежана и попытался назначить ей
свидание. Но та, сославшись на мужа и домашние дела, от свидания
отказалась. Василий в тот день ушел из банка немного расстроенный.
Прошел год. Василий съехал от приятеля, который нашел ему
недорогую квартиру. Квартиру пришлось делить с молодым китайцем. Тот
учился в колледже, на Василия особого внимания не обращал, но зато взял на
себя общение с управляющим, телефонной компанией и прочие мелкие проблемы.
Деньги Василию платило государство, что его, в принципе, устраивало. Он
днями бродил по набережной, слушая музыку океана.
Проходившие мимо люди издавали какие-то звуки. Они как бы
напевали странные мелодии без слов, только "ля-ля-ля". Василий быстро
привык к этому, а также к тому, что иногда среди этой музыки прорывалась
русская речь, единственная, которая существовала на Земле. Он улыбался
всем окружающим, независимо от звуков, которые те издавали, но знакомые
слова подкрепляли его уверенность в том, что все могут и должны говорить
по-русски. А если они его не понимают, то, наверное, просто из вредности.
Через год он вернулся в Россию. Приятель купил ему билет.
Василий обещал выслать деньги сразу же, как соберет, но приятель только с
раздражением отмахнулся.
Уже в "Шереметьево-2" он почувствовал, что что-то не так.
Затем он ехал в автобусе, затем - на электричке. Наконец, он пошел по
родной улице, прижимая к себе старенький чемоданчик. И тут он услышал.
Услышал что-то совершенно новое, необычное, поразившее его так, что он
остановился.
-- Эй, дядя, подкинь-ка мячик,- крикнул ему какой-то пацан
с футбольной площадки.
Он осознал, что люди опять заговорили по-русски. Он
улыбнулся. Потом стал прислушиваться и ощутил, как музыка, сопровождавшая
его целый год, мелодия чужого, так и не понятого им языка, пропала.
2003
|